Автор ЕГЭ 2026. Сочинение-рассуждение по тексту В. П. Катаева для ЕГЭ 2026 года. Тема: «Переходя по диагонали оживлённый перекрёсток из синей тени на залитую почти африканским» (сочинения и текст)
Текст Катаева
(1)Переходя по диагонали оживлённый перекрёсток из синей тени на залитую почти африканским солнцем сторону, я промочил туфли возле раковины углового фонтана с мадонной в нише, украшенной цветами и разноцветными лампадками. (2)Но это неважно, извините, я отвлёкся. (3)Важно то, что в туристском автобусе мы объехали весь треугольник Сицилии, окружённый со всех сторон синевой Средиземного моря, останавливаясь по дороге возле древнегреческих храмов. (4)Храмы эти не из белого мрамора, как в само́ й Греции, а из местного жёлтого камня, они стоя́ т, неплохо сохранившиеся, прямо возле мраморных развалин римских городов, поверженных в прах войсками Ганнибала. (5)След карфагенского войска – этот ужасный след шагнувших под трубный рёв боевых слонов – он тянется через Сицилию на Апеннинский полуостров по дороге к воротам Рима…
(6)А может быть, города эти были разрушены не войной, а землетрясениями в те дни, когда вдруг просыпалась Этна1 , извергая из своих семи кратеров огонь и дым и швыряя в небо раскалённые каменные бомбы. (7)Извержения эти заставляли трескаться землю, обжигая лавой виноградники и обволакивая остров клубами сернистых газов, озарёнными снизу отсветами преисподней… (8)Кто знает, какая нечеловеческая сила разрушила постройки древней Сицилии? (9)И почему иные из них остались почти нетронутыми, не поверженными во прах? (10)А теперь громадные кубические камни разрушенных городов заросли́ кустами одуряюще-душистой седой полыни, такой зловеще серебряной на фоне пустынного моря, почерневшего от дождевых туч, надвинувшихся откуда-то из Африки: из Ливии, из Туниса, из Карфагена, от которого почти ничего не осталось, кроме легенд.
(11)Здесь, под ливнем, внезапно обрушившимся на мраморные развалины, в толпе американских туристов, как стадо испуганных лошадей бегущих к автобусу, я ощутил безнадёжное, страшное одиночество, тщету человеческих цивилизаций, поглощаемых одна за другой непознаваемой бездной тысячелетий, по сравнению с которыми моя жизнь не более чем мгновенное сновидение. (12)Перечитываю написанное. (13)Мало у меня глаголов. (14)Вот в чём беда. (15)Существительное – это изображение, глагол – действие. (16)По соотношению количества существительных с количеством глаголов можно судить о качестве прозы. (17)В хорошей прозе изобразительное и повествовательное уравновешено. (18)Боюсь, что я нарушаю равновесие и злоупотребляю существительными и прилагательными. (19)Существительное, кстати, включает в себя часто и эпитет. (20)К слову «бриллиант», например, не надо прибавлять слово «сверкающий». (21) Значение эпитета уже заключено в само́ м существительном.
(22)Излишество описаний, изображений – это болезнь нашего века. (23)Почти всегда в хорошей современной прозе изобразительное превышает повествовательное. (24)Вероятно, нас сегодня окружает больше предметов, чем это необходимо для существования. (25)Писатели восемнадцатого века – да и семнадцатого – были в основном повествователями. (26)Девятнадцатый век украсил голые ветки повествования цветными изображениями. (27)Век же двадцатый – это победа изображения над повествованием. (28)Изображение присвоили себе таланты и гении, оставив повествование остальным. (29)Метафора стала богом, которому мы поклоняемся. (30)В этом есть что-то языческое. (31)Мы стали язычниками. (32)Наш бог – материя… вещество… описание.
(33)А ведь Библия сплошь повествовательна. (34)Она ничего не изображает – она повествует о вечном. (35)Библейские изображения появляются в воображении читателя из голых ветвей повествования. (36)Повествование каким-то необъяснимым образом само вызывает картину, портрет. (37)В Библии, например, не описана внешность Каина. (38)Но я его вижу как живого. (39)Так не пора ли вернуться к повествованию, снова сделав его носителем великих идей? (40)Несколько раз я пытался это сделать. (41)Увы, эпоха властвует над писателем! (42)Я слишком заражён прекрасным недугом двадцатого века…
(43)Единственное, что меня утешает, – это творения Гомера, который был великим Изобразителем. (44)Изображение у него несёт службу повествования. (45)«Бессонница, Гомер, тугие паруса. (46)Я список кораблей прочёл до половины…» (47)Оказывается, простой список кораблей – это не статистика, а поэзия. (48)А вообще ничего не поделаешь. (49)Каждый пишет как может, а главное, как хочет. (50)Терпение! (51)И знайте, что все мои изображения в конце концов лишь элементы Повествования!
По В. П. Катаеву Валентин Петрович Катаев (1897–1986) – русский советский писатель, поэт, киносценарист, драматург, журналист.
Сочинение №1
Как путешествие по исторически значимым местам влияет на внутренний мир человека? По мнению В. П. Катаева, оно заставляет задуматься о неумолимости времени, недолговечности цивилизаций и краткости собственной жизни. Прикосновение к прошлому способно вызвать душевное потрясение: человек ощущает свою беззащитность перед вечностью.
Во время поездки по Сицилии рассказчик осматривает древнегреческие храмы и развалины римских городов. Его воображение рисует то наступление войска Ганнибала, то разрушительное извержение Этны. Вопрос о том, какая сила погубила древние постройки, остаётся открытым. Однако сами руины свидетельствуют: созданное людьми величие не вечно. Этот эпизод показывает, как знакомство с историческими памятниками пробуждает размышления о хрупкости цивилизации.
Далее автор передаёт переживания рассказчика, оказавшегося под ливнем среди мраморных развалин. В окружении туристов тот чувствует «безнадёжное, страшное одиночество» и понимает, что его жизнь — всего лишь «мгновенное сновидение» на фоне тысячелетий. Ощущение одиночества здесь особенно значимо: даже присутствие других людей не избавляет героя от тревоги перед неумолимым временем. Знание о гибели древних цивилизаций превращается в острое переживание конечности собственного существования.
Между примерами прослеживается причинно-следственная связь. Созерцание разрушенных городов заставляет рассказчика осознать непрочность человеческих творений, а это, в свою очередь, приводит к мысли о краткости его собственной жизни. Так внешние впечатления от поездки становятся причиной глубоких внутренних переживаний.
Я согласен с позицией автора. Исторические места помогают человеку выйти за пределы повседневных забот и увидеть свою жизнь в масштабе веков. При этом путешествие способно пробудить чувство близости к людям давно минувшей эпохи.
Вспомним эпилог поэмы А. С. Пушкина «Бахчисарайский фонтан». Посещая ханский дворец и кладбище, лирический герой задумывается об исчезнувшем могуществе прежних правителей: «Где скрылись ханы? Где гарем?» Предания о Марии и Зареме переплетаются в его сознании с воспоминаниями о собственной любви. Прошлое становится для него личным переживанием. Этот пример убеждает: посещение исторических мест позволяет почувствовать не только быстротечность жизни, но и общность человеческих чувств, сохраняющуюся вопреки смене эпох.
Таким образом, путешествие по исторически значимым местам делает прошлое частью духовного опыта человека. Встреча со следами ушедших цивилизаций побуждает его глубже задуматься о времени и собственном существовании.
Сочинение №2
Что происходит с человеком, когда он оказывается там, где прошлое буквально лежит под ногами — в виде мраморных развалин и громадных камней, помнящих тысячелетия? Над вопросом о том, как путешествие по исторически значимым местам влияет на внутренний мир человека, размышляет В. П. Катаев.
Позиция автора (рассказчика) такова: встреча с местами, хранящими память веков, становится для человека потрясением. Он ощущает огромность исторического времени, хрупкость великих цивилизаций и собственной жизни, переживает страшное одиночество и остро чувствует быстротечность бытия. Такое путешествие не развлекает, а меняет человека, его представление о себе и своём месте в мире.
Проследим, как эта позиция раскрывается в тексте. Рассказчик объезжает Сицилию в туристском автобусе, но смотрит на неё не глазами обычного туриста. Упомянув о промокших туфлях, он тут же обрывает себя: «Но это неважно, извините, я отвлёкся». Важным оказывается другое: древнегреческие храмы из жёлтого камня рядом с мраморными развалинами римских городов, «поверженных в прах войсками Ганнибала». Воображение путешественника оживляет историю: он словно слышит «трубный рёв боевых слонов», видит, как Этна швыряет в небо «раскалённые каменные бомбы», и спрашивает себя, «какая нечеловеческая сила разрушила постройки древней Сицилии». Этот пример показывает первое изменение во внутреннем мире человека: повседневное отступает, уступая место напряжённой работе мысли и воображения. Камни становятся для путешественника книгой, в которой он читает судьбы народов, — и тогда рождается мысль о том, что даже от могучего Карфагена «почти ничего не осталось, кроме легенд».
Кульминацией этого внутреннего пути становится сцена под ливнем (предложение 11). В толпе американских туристов, бегущих к автобусу, «как стадо испуганных лошадей», рассказчик ощущает «безнадёжное, страшное одиночество, тщету человеческих цивилизаций, поглощаемых одна за другой непознаваемой бездной тысячелетий», по сравнению с которыми его жизнь — «не более чем мгновенное сновидение». Автор намеренно сталкивает внешнее и внутреннее: вокруг суета, бегство от дождя, а в душе героя — тишина и прозрение. Одиночество в толпе подчёркивает, что пережитое героем недоступно тем, для кого поездка — лишь развлечение. Так раскрывается главное: путешествие по историческим местам меняет масштаб, которым человек мерит собственную жизнь, — он начинает видеть себя на фоне тысячелетий.
Примеры связаны причинно-следственно. Первый показывает, что именно видит путешественник и о чём он размышляет, второй — к какому переживанию приводят эти размышления. Без воображаемых картин войны и извержений, без вопроса о силе, разрушившей города, не возникло бы и ощущения тщеты человеческих цивилизаций: оно рождается не из пейзажа как такового, а из прочитанной в камнях истории. Сопоставив примеры, мы понимаем, что влияние исторических мест на человека — это целый путь: от впечатления к мысли, от мысли к потрясению, меняющему самоощущение.
Я разделяю позицию В. П. Катаева. Исторические места действительно выводят человека из привычной повседневности в пространство веков и заставляют заново оценить свою жизнь. Правда, итог такой встречи не обязательно горек: прикосновение к великому прошлому может не только напомнить о бренности, но и наполнить душу гордостью и вдохновением. Вспомним стихотворение А. С. Пушкина «Воспоминания в Царском Селе», созданное в лицейские годы. Лирический герой, в котором легко узнать юного поэта, видит в ночном царскосельском парке памятники побед екатерининской эпохи — Кагульский обелиск и Чесменскую колонну. «Здесь каждый шаг в душе рождает воспоминанья прежних лет», — признаётся он, и перед его мысленным взором встают «Орлов, Румянцев и Суворов», а затем и недавние события: война 1812 года, пожар Москвы, изгнание врага. Прогулка среди памятников преображает героя: он ощущает себя наследником великой истории, и само стихотворение рождается из восхищения подвигами предков. Как и у Катаева, человек здесь соотносит себя с веками, только чувство это не угнетает, а возвышает; в обоих случаях встреча с прошлым делает внутренний мир человека богаче и глубже.
Таким образом, путешествие по исторически значимым местам — это всегда встреча не только с прошлым, но и с самим собой. Оно отнимает у человека иллюзию, будто его «сегодня» — центр мира, и взамен дарит способность видеть свою жизнь в потоке большого времени. Именно поэтому такие путешествия остаются в памяти не как череда достопримечательностей, а как событие внутренней жизни.
Вам будет интересно:
Готовое сочинение ЕГЭ по тексту Ф. И. Шаляпина «Театр свёл меня с ума, сделал почти невменяемым» (сочинения и текст)